November 28th, 2016

Страсти по Зое


Те, кто жил или живёт в Израиле, наверняка слышали имя Иосефа Трумпельдора и его историю, вернее, официальный миф. Якобы, смертельно раненый, с пулей в животе, он сказал "Хорошо умереть за Родину". История, конечно, героическая, но весьма далёкая от реальности, о чём и возникла в стране, лет эдак 15 назад дискуссия. Типа, миф, он, ясное дело, миф, но миф крайне необходимый, ибо н а чём расти подрастающему поколению, как не на подобных героических историях. На это выдвигались возражения, что знать необходимо правду, какой неприглядной, или же не соответствующей мифу она не была. Рано или поздно ко всем этим лубочным историям адресная аудитория начинает относиться с изрядной долей скепсиса, или, что ещё хуже - иронии. Что, собственно говоря, и произошло в данном конкретном случае, и что, во многом, и вызвало эту самую дискуссию.

Да, у каждой страны есть своя национальная мифология, вопрос в том, насколько люди в неё верят и насколько настойчиво государство пытается эти самые мифы навязать обществу. Ну, и конечно же, имеет значение, насколько мифы далеки от реально случившихся событий.

Плохо, очень плохо, когда мифы превращаются в официально изучаемую историю, когда реальная грязь, жестокость, хуже того - преступления, вдруг приобретают героический флёр и становятся частью официального прошлого. Плохо, ибо история - это, всё-таки, наука и факты в ней чего-то, да значат. Значат для ныне живущего поколения, ибо из недавней истории, как правило, они черпают примеры того, как надо и как нельзя, нельзя ни в коем случае. А потому и необходимо называть вещи своими именами - преступления преступлениями, а героизм, благородство - героизмом и благородством. История - это наука о прошлом, уж простите, за банальность, наука, где даётся оценка ФАКТАМ, реально бывшим и многие, из которых не терпят различных вариантов толкования, ибо однозначны, в положительном ли, отрицательном ли ключе.

Я всё о том же, об истории эпизода Второй Мировой, который по сей день упорно именуют "Великой Отечественной". Это, ведь, без всяких оговорок, была величайшая трагедия, испытание для страны, поэтому, вдвойне подло и цинично делать с ней то, что делают ныне кремлёвские пропагандисты. Даже более цинично, чем то, что говорили и писали при Советской власти, где, как и при любом тоталитарном режиме, писалась своя, особая история, весьма далёкая от реально бывшего. Но тогда всё притягивалось за уши к "единственно верному учению", сейчас же, величайшая национальная трагедия превратилась в одну, пожалуй, наиглавнейшую из пресловутых путинских скреп. Да и тоталитарная суть российского государства осталась прежней. Вернее, тоталитаризм вернулся тихой сапой в дезориентированную, замордованную страну, к вящей радости большинства её популяции. Ужас же и цинизм настоящей ситуации в том, что эту самую трагедию власть довольно успешно пытается превратить даже не столько в лубок, сколько в религию, новую веру со своими апокрифами, святыми и их житиями.

На счёт житий, это уже не шутка, не фигура речи, а почти цитата приставленного к культуре Мединского, одной из самых отвратных фигур нынешнего российского истеблишмента. Честно говоря, глядя ан это существо, я постоянно спрашиваю себя, а кто он, собственно - законченный циник, или же не менее законченный идиот. По всей видимости, оба допущения верны, ибо даже цинизм его, глумление над истиной выглядят по-идиотски. Хотя, на фоне всевозможных Марковых, Прохановых и прочих Прилепиных, выделиться в этом плане достаточно тяжело. Можно, кстати, и всё это явление назвать циничным идиотизмом - по-моему, определение достаточно точное.

Но ближе к делу. Те, кто подвергает сомнению подлинность истории "28 героев-панфиловцев", будут гореть в аду, как поведал миру Мединский на церемонии по случаю 75-летия казни Зои Космодемьянской, в деревне Петрищево. Саму же Зою, смотрящий по культуре назвал святой и сказал, что её биографию следует читать, как житие. Она, то бишь, Зоя, "святая, такая же святая, как 28 героев-панфиловцев, как сотни и тысячи наших предков, отдавших свою жизнь и принявших страшную гибель за наши жизни". "Относиться к их жизням можно только как к житиям святых".

Ну, в данном случае, я бы сказал, что и к житиям святых можно и должно относиться по разному ибо жития святых, как и житие Зои, как и жития 28 "героев-панфиловцев" тоже не более чем миф. Особенно, если это касается не матери Терезы, например, а святой равноапостольной княгини Ольги или Александра Невского, чьи жизни, а не жития, вовсе не являли собой примера святости. Но последние два персонажа, в отличие от Зои жили во времена весьма давние, а потому факты её биографии вполне доступны.

Зоя была порождением того строя и того образа жизни, который существовал в сталинском СССР, в наиболее мрачном и тираническом государстве в новой истории. Да и не только в новой. Его можно сравнить разве что, со средневековым Китаем по степени контроля и подавления личности государством. И именно такие государства порождают фанатиков и фанатичек, психопатов, какой, в сущности, и являлась несчастная девушка. И да, в этом плане, её, пожалуй, и можно было бы сравнить со святыми древности, экзальтированными и такими же фанатичными. Я легко представляю Зою в образе одной из первых христианок, бросаемых на съедение хищникам. При всей звериной жестокости расправы, это вовсе не отменяет того очевидного факта, что у такого рода мучеников, уж простите, не всё в порядке с головой.

Конечно же, вину за это следует возложить на подлое и кровавое государство, растившее подобных зой, людей, для которых имел значение лишь сам по себе кровавый молох тотального государства, где её жизнь, равно, как и жизни ей подобных, не значили ровным счётом ничего, что и доказывает её судьба. Она выполняла задание, поджигая в лютую зиму 41-го года крестьянские дома, выполняя указание Сталина о тактике выжженной земли, обрекая своих же соотечественников на холодную смерть. За что и была ими же выдана немцам. Странные они, эти подмосковные крестьяне, правда, - ну никак не хотели замёрзнуть насмерть. А Зоя бы замёрзла, уж поверьте. И в клетку со львами бы зашла не колеблясь, и в огонь. И захватила бы с собой многих и многих, за компанию, так сказать.

Такая вот Зоя и сотни тысяч ей подобных, как хунвэйбины, как красные кхмеры, как сопляки из гитлерюгенд с фауспатронами - суть порождение жутких в своей бесчеловечности режимов. Да, несчастные, потому что, как только режиму приходится трудно, как только наступает кирдык, их бросают в топку первыми. Как бросил их Сталин, заваривший напару с Гитлером всемирную заваруху.

Им, несчастным, нет покоя и после смерти - их достают мединские, их достаёт вся свора мерзавцев, для которых память о величайшей трагедии, лишь средство религиозного окормления злобно-покорной биомассы. Обманутые при жизни, принявшие мученическую смерть во имя лживой идеи, а не Родины, которую они, якобы, защищали.

Но Зоя, хотя бы, и в самом деле была, чего не скажешь о панфиловцах, о Гастелло, о многих других, чьи "подвиги" были просто выдуманы кремлёвскими борзописцами, в то время, как многие настоящие герои так и канули в безвестность, откуда уже нет возврата. Нет, потому что, как например, в случае с теми же панфиловцами, может быть разрушен официальный миф. И знаете, в отличие от Израиля, от примера, который я привёл в начале статьи, я уверен, дискуссии в России не будет. Вопросы веры не обсуждаются. Помните - верую, ибо абсурдно. Что ж, как писал Вознесенский: "Иная, может быть, святая вера, опять всего святого нас лишит..."