September 7th, 2016

Страх

ptn
Шекспировский Макбет имел мало общего с реальным шотландским королём, прозванным в народе благословенным. По крайней мере, реальный не был столь коварен и кровожаден, как литературный. Объясняют такое толкование образа, да и само написание трагедии конкретной политической злобой того времени, а проще говоря, Шекспир хотел угодить новому английскому монарху - Якову. Но сейчас это уже и не важно, пусть судьба и обошлась не очень справедливо с шотландцем. Имеет значение, в данном случае, как автор, был ли это сам Шекспир, или же тот чьи пьесы ему приписывают, показал, что делает власть со слабой и ограниченной личностью. Он, этот условный Шекспир, универсален, вне времени и географического места, поэтому, в отличие от большинства других средневековых авторов универсален и читаем по сию пору. И так же даёт ответы, проникая в самое глубинное и сокровенное, как прекрасное, так и запредельно мерзкое, копошащееся на самом дне человеческого "я".

Да, также вне времени и "Макбет", ибо власть, как самый страшный наркотик необычайно притягательна во все эпохи и на вершину часто возносится человек мало этой власти достойный. И чем слабее, чем ничтожнее существо, оказавшееся там, в поднебесье, тем больше зла от него исходит. И это вполне объяснимо - такая личность подсознательно в себе сомневается, а значит и панически боится этой власти лишиться. Дорвавшись до трона, он судорожно в него вцепляется, ещё и потому, что боится, что преемник захочет с ним разделаться. Стало быть, власть необходимо увековечить. Это во-первых. А во вторых - вызвать у подданных страх, а ещё лучше, и надо признать, так оно всегда и получалось - страх смешанный с обожанием охлоса. А раз страх, значит репрессии. Чем больше, тем лучше. Показательные репрессии. А если реальных врагов мало, или если таковые запуганы и загнаны глубоко в подполье, - ничего страшного, - дела сочиняются, фабрикуются, и здесь, чем абсурднее обвинение, - тем даже лучше. Абсурдность вместе с полной непредсказуемостью и порождает столь желанный священный трепет перед властителем.

Шекспир воистину вечен, ибо сейчас даже более актуален, чем в своё время. Ведь короли, обладающие священной, Б-гом дарованной властью меньше были склонны сомневаться в своём праве. Пожалуй, одним из немногих примеров такой запредельной, немотивированной жестокости может служить разве что Иван Грозный. Даже Пётр I-й, в основном казнил вполне реальных врагов. Но эти двое, по всей видимости, ещё и страдали явными психическими расстройствами.

Другое дело, властители, вознесённые на самый верх в результате общественных катаклизмов, или даже те, кто пришёл во власть вполне легитимным путём в результате выборов. Надо, и правда, быть сильной личностью, вроде Наполеона или Юлия Цезаря, чтобы не стать параноиком, и потеряв контроль над собой, кинуться уничтожать соперников - реальных - редко, мнимых - постоянно. И да, сеять страх, периодически демонстрируя запредельную жестокость, жестокость по отношению к совершенно случайным людям, оказавшимся не там и не вовремя, а оттого ещё более страшная.

Любой диктатор, особенно вышедший из низов, маниакально цепляется за власть, и в данном случае совершенно неважно, важна ли власть для него сама по себе, как таковая или же он - фанатик, аскет и одержимый, уверовавший в свою особую миссию. Таким фанатиком был, например, Робеспьер, запустивший безумный конвейер гильотины, который был остановлен только после того, как туда попал сам диктатор. Такими были все революционеры, для которых результативность их деятельности определялась количеством пролитой крови. Кто знает, что явила бы миру личность вроде Нечаева, воплоти он в жизнь свои мечты.

Сталин сочетал в себе оба этих качества - безумную жажду власти с не менее безумной верой в собственную миссию. При всей его паранойе, во всех его действиях не было ничего случайного, и абсурд был только кажущимся. Многие об этом писали. Именно он возвёл страх, а стало быть почитание власти (а это в России синонимы) на недосягаемую высоту. Именно потому, что невозможно было предсказать, куда в следующий раз ударит молния, он и почитался как божество, парящее в горних высях.

Но Сталин был ещё и восточным человеком, а таковые редко страдают комплексом серой мышки. Мелкий чиновник, шнырь из охранки, которого не больно и почитали собственные коллеги, наградив погонялом "моль", мальчик, таскающий чемодан за мэром второй столицы, обладал таковым комплексом в полной мере. Тем хуже всем, когда из-за несчастного стечения обстоятельств он вскарабкался на самый верх. Вторая же беда, что он пришёл к власти в стране вечно беременной тоталитаризмом, стране ждущей и жаждущей диктатора.

Они нашли друг друга - моль и страна. И он постоянно доказывает себе, а на нашу беду, и всему миру, что он крут. Себе, ныряя за амфорами, летая с журавлями и возглавляя колонну байкеров. Миру, вторгаясь в соседние страны и диктуя им свою волю. Приходя в неистовство, когда ему не подчиняются и заливая всё вокруг кровью непокорных, не щадя при этом и собственных рабов. Рабы, кстати, не в обиде. А ещё, изолгавшись и подняв градус этой самой лжи до таких зияющих высот, какие не снились ни нацистам ни коммунистам.

Он затягивал удавку на шее страны постепенно, по чуть-чуть, с каждым разом проверяя, какая будет реакция. Реакцией всегда был восторг и энтузиазм биомассы, который достиг пика после аншлюса куска территории соседней страны. Только, как известно, затем что-то пошло не так. Привыкший к энтузиазму и покорности собственного быдла, он приобрёл уверенность, что ему вообще никто не посмеет возразить. Последствия мы знаем - международная изоляция, санкции, экономический коллапс.

Он, великий и непогрешимый в этом виноват? Да вы что! Ни Б-же мой. Враги, враги внешние и внутренние. С внешними сложнее. А вот, внутренние ... Как всякий параноик, он уверен, что не ошибается и что враги хотят лишить его власти. Лишить его?! Когда столько ещё не сделано. А значит страх, быдлу необходим страх и чем больше тем лучше. Плюс, тоже, кстати, не его изобретение, - раз он непогрешим, значит гадят из-за бугра, в том числе и руками предателей. Предатели - вообще, тема всенародно любимая, с незапамятных времён встречающая у быдла стремление сплотиться ещё сильнее и защитить родную власть. А сидящий в глубине люмпена самому попасть под раздачу и оказаться на шконке даже возбуждает. И вообще - у нас зря не сажают. Кроме того, ещё товарищ Сталин указывал на обострение борьбы. Какая разница - тогда классовой, ныне с национал предателями. Процесс идёт. Шпионские процессы, обвинения в госизмене - новые и новые, ежедневно. Это лотерея - сегодня мать семерых детей, завтра - престарелый учёный. Неважно кто, неважно обвинение. Главное - вернуть страх, мазохистичный страх, от века присущий населению этой страны. И тогда почувствовать себя на троне хоть чуть-чуть, но уверенней.

И не только шпионы и изменники. Бери выше - готовятся теракты и диверсии. Готовятся, конечно, там, где закомплексованный диктатор чувствует себя наиболее неуютно, там, где он находится не по праву. И вот уже верная Няша находит в Крыму схроны оружия Правого Сектора. Лишний раз доказать растерянным и впавшим в полный ступор "спасённым", но и себе самому тоже - мы здесь законно, мы спасли, если бы не мы, пришёл бы тот самый Правый сектор.

И ведь каждый из них, параноиков-диктаторов был уверен, что с ним-то всё будет хорошо. С НИМ, великим, плохо быть не может. Ни Робеспьер, раненный и окровавленный, влекомый на гильотину, ни Ленин, разъедаемый сифилисом, ни Сталин, издыхающий в луже собственной мочи, ни Саддам с петлёй на шее, не могли себе представить такого конца. Тем не менее... Не ждёт и наш герой. Ну-ну...