March 9th, 2016

"Вот вам мое последнее слово..."


В 1894 году во французском Генштабе обнаружился документ с перечнем секретных бумаг, переданных германскому атташе в Париже. Отношения с немцами были на тот момент весьма натянутыми, т.е. речь шла о передаче сверхсекретной информации вероятному противнику. На основании сходства почерка, в преступлении был обвинён Альфред Дрейфус, капитан, еврей по происхождению, родом из Эльзаса. Оба эти фактора послужили, как-бы, косвенно подтверждающими вину обстоятельствами - и национальность, и место, откуда он родом, предмет многовекового спора между французами и немцами.

Суд происходил в Париже в декабре 1894 года, при закрытых дверях. На виновности Дрейфуса решительно настаивали начальник генерального штаба генерал Буадефр, его помощник генерал Гонз, и другие. Судьи, между тем, колебались - улик явно было недостаточно. И тогда произошло нечто совершенно ужасное - с ведома военного министра Огюста Мерсье, следователь изготовил фальшивый документ — записку, якобы написанную германским послом и изобличавшую Дрейфуса в сотрудничестве с немцами. Это, действительно, было нечто невероятное - подлог и фальсификация на таком уровне. Суд был вынужден принять "доказательства" и приговорил капитана к пожизненному заключению, а также, к разжалованию и лишению всех наград.

Коллеги не любили Дрейфуса, добросовестного служаку, но педанта и сухаря. Имея в виду его происхождение и репутацию, коллеги поверили обвинениям. Тем не менее, уже во время процесса высказывались сомнения в виновности капитана, а в 1896 году появилась брошюра Бернара Лазара "Судебная ошибка", в которой доказывалась невиновность Дрейфуса. В том же 1896 году новый начальник разведывательного бюро, полковник Жорж Пикар, указал на сходство почерка вменяемого в вину Дрейфусу документа с почерком другого офицера, венгра по происхождению, майора Эстерхази, о котором было известно, что он живёт явно богаче, чем то позволяет жалованье офицера Генштаба. Донесение Пикара положили под сукно, а самого полковника спровадили в колонии. Тем не менее, заявление Пикара дошло до Сената, который во Франции, как это ни покажется странным некоторым русским "политикам", был "местом для дискуссий", которые и разгорелись. Сенатор Шерер-Кестнер выступил в сенате и потребовал пересмотра процесса Дрейфуса, но встретил яростное сопротивление военного министерства и Генштаба. Тогда всё закончилось ничем, хуже того - начальнику тюрьмы было предписано ужесточить условия содержания заключённого.

В ноябре 1897 года брат Альфреда Дрейфуса, Матье Дрейфус выдвигает обвинение против майора Эстерхази, как человека, сфабриковавшего подложный документ, но 11 января 1898 года тот был оправдан военным судом. Впрочем, судом это можно назвать весьма условно - у подсудимого не было даже произведено обыска, и военные власти прямо давили на суд в желательном для них направлении. А ещё через 2 дня, 13 января 1898 года, в газете "L’Aurore", редактировавшийся будущим премьер-министром Жоржем Клемансо, появилось письмо Эмиля Золя к президенту Феликсу Фору "Я обвиняю", в котором решительно утверждалось, что документ изготовил Эстерхази и Анри, а Генштаб и военное министерство намеренно топили ненавистного им лично Дрейфуса, чтобы выгородить виновного Эстерхази. Письмо Золя произвело во Франции и в Европе потрясающее впечатление. С этого момента дело Дрейфуса вышло на международный уровень и подняло волну протестов в самой Франции.

Общество раскололось на дpейфусаров и антидрейфусаров, а попросту говоря, Франция сама себя проверяла на вшивость. К её чести, она, в основном, эту проверку прошла. Страна раскололась на две, практически, равные части, но, согласитесь - если полстраны имеет голову на плечах, а не ночной горшок, это уже очень неплохо. Голову, здравый смысл и чувство справедливости. Дело шло уже не только о самой персоне Дрейфуса, но о человеческом достоинстве, торжестве закона, праве личности на защиту, буде государство по какой-то причине сорвётся с катушек. Даже сам по себе раскол, яростные споры в обществе, нежелание значительной его части слепо принимать на веру сливаемую ему информацию, дорогого стоит. Просто, напомню, это было 120 лет назад.

Эмиль Золя был обвинён в клевете и даже приговорён судом к году тюрьмы, так что, ему пришлось уехать в Англию. Кавеньяк, военный министр в уже новом кабинете Бриссона, заявил о своей уверенности в виновности Дрейфуса, на основании "перехваченного" письма Шварцкоппена, якобы, немецкого куратора Дрейфуса к итальянскому военному агенту в котором говорилось об "этом еврее Д." Однако, подделка была составлена грубо и небрежно. Письмо было написано по-французски с грамматическими ошибками, дабы придать ему правдоподобность, ведь писал немец. Авторы фальшивки упустили из вида, что Шварцкоппен, как уроженец Эльзаса, безупречно владел французским.

Дальше начинается самое интересное. Полковник Пикар обвиняет бывшего начальника Дрейфуса, полковника Анри в подлоге. Кавеньяк, теперь уже сам усомнившийся в правдивости обвинений, вызывает Анри на допрос и вынуждает признаться в фальсификации дела. Препровождённый в тюрьму, последний кончает жизнь самоубийством. Тем не менее, военное министерство не торопилось пересматривать дело, это ведь могло нанести вред "репутации" армии. Однако, начало новому процессу было положено. Сперва, глава кабинета Бриссон высказался за пересмотр дела, а потом, сменивший его Дюпюи потребовал кассационного суда.

Дрейфусары значительно укрепили свои позиции после бегства Эстергази за границу и признании в подлоге. Тем не менее, антидрейфусары подняли столь ныне знакомый крик "всёвыврёти", обвинив, теперь уже Эстергази, что тот продался евреям.

И всё же новый суд состоялся, a в ходе его выяснилось, что в деле Дрейфуса имеется не один, а множество подложных документов, и что первый обвинительный приговор был вынесен на основании данных, сообщенных судьям в их совещательной комнате и не предъявленных ни обвиняемому, ни его защитнику. Напряжение в обществе нарастало. Бывшие военные министры (Мерсье, Бильо, Кавеньяк, Цурлинден и Шануан) в ходе прений продолжали настаивать на виновности Дрейфуса, однако полковник Шварцкоппен сделал заявление через печать, что документы им получены от Эстерхази, а германское правительство напечатало официальное заявление, в котором утверждало, что с Дрейфусом никогда не имело никаких отношений. Тем не менее, капитана вновь признали виновным, пусть и при смягчающих обстоятельствах, а срок снижен до 10 лет. Дрейфусары были возмущены, что совершенно естественно, ибо нельзя быть немножко беременным. Или он виновен, или нет. Однако, президент Лубе помиловал Дрейфуса, а тот помилование принял. На этот раз дрейфусары были возмущены уже поведением самого Дрейфуса - милуют виновных, а тот ни в чём не виноват, а потому, должен был отвергнуть помилование.

В апреле 1903 года Жан Жорес прочитал в парламенте попавшее ему в руки письмо генерала Пелье к Кавеньяку, написанное ещё в 1898 году, после самоубийства Анри, в котором говорилось о многочисленных и циничных обманах в материалах дела. С этого началась новая кампания. Бриссон резко обвинил Кавеньяка, который утаил от него, премьера, это письмо, равно, как и многое другое, например, свои собственные сомнения в подлинности письма Шварцкоппена. В 1903 году военный министр в кабинете Комба, генерал Андре, ознакомился с делом Дрейфуса и склонился к мнению о необходимости его пересмотра. В ноябре 1903 года Дрейфус подал новую кассационную жалобу, а марте 1904 года суд распорядился произвести дополнительное следствие. Наконец, 12 июля 1906 года новый процесс признал Дрейфуса полностью невиновным; все обвинения с него были сняты, он был восстановлен в армии в чине майора и награждён орденом Почётного легиона.

Вот такая долгая история, о которой, я уверен, многие знают, хотя бы в общих чертах. Очень поучительная история. Как я уже писал недавно, я вновь и вновь буду возвращаться к суду над Савченко, проводить параллели с другими процессами. Тем более, что на днях в Сети появилась статья Павла Правого, где он пишет о неоправданно большом шуме вокруг именно этого дела, а заодно и даёт самой Надежде весьма нелестную характеристику. По этому поводу я могу сказать только одно - я не хочу оспаривать аргументы Павла, но хочу заметить, что человеческие качества Савченко в данном случае играют глубоко второстепенную роль, как и в своё время серая личность Дрейфуса в его процессе. Важен сам факт обвинения, от начала и до конца лживый. Хуже того, устроители процесса над Савченко сработали гораздо более топорно, чем Анри и Эстерхази, проще говоря, так, как всё всегда в России и делалось. Что же касается "громкости" дела, то здесь большая заслуга самой Надежды, именно тех самых её человеческих качеств. Не могу, также, сказать, что делом Сенцова, например, так уж никто не интересуется.

Да, параллелей много, но при всей чудовищности прошлых прецедентов, нынешний суд в Донецке оставляет их всех далеко позади. И как я уже и говорил раньше, выносит приговор всему российскому "обществу", как таковому. Заранее прошу прощения у тех немногих, кто осмелился открыто выразить протест. "Общество" не раскололось, оно, как всегда "веримпутину". Более того, у меня складывается впечатление, что процессы деградации, оскотинивания пошли ещё быстрее. Чего стоит случай с Василием Недопекиным из Москвы, которого, когда он вернулся домой после пикета в защиту Надежды, выгнала собственная мать. "Вышла соседка, вместе с матерью, и сказали, что я бандеровец и убийца, готовый убить своих родственников и русских. Что мне путь только на зону, а там таких красивых, как я, будут натягивать. И послали на х***". Занавес. Народ-богоносец.

По всем показателям Россия 21 века проигрывает Франции 19-го. И по соотношению нынешних "дрейфусаров" и "антидрейфусаров", и по самому характеру ведения процесса. Французы спорили, доказывали, дискуссии велись на самом высоком уровне, а самое главное - в конце концов правительство нашло в себе силы признать свою ошибку. Вы ожидаете чего-то подобного здесь? Я - нет. Подонки судьи и прокуроры, которые, просто, не слышат доводов защиты, подонки-говорящие головы в телевизоре, вроде Соловьёва, прекрасно всё понимающие, но продолжающие травлю. Показательно истерическая реакция МИДа на обращение Керри, типа, пендосы давят на наш суд.

Российских "антидрейфусаров", в силу их крайней малочисленности, заменили люди в других странах. И дело может выйти на качественно новый виток, если будет принято предложение 58 евродепутатов о персональных санкциях против всей затеявшей это постыдное дело мрази, включая главную, воблоглазую мразь. Санкции, включающие самое для мрази "святое" - их имущество в Европе. Это был бы, действительно, важнейший шаг, абсолютно правильный, пусть и значительно запоздавший.

Смешно, конечно, когда Соловьёв сравнивает Россию с евреем, который вечно в чём-то "виноват”, потому как, на неё, такую чистую, всю в белом, злокозненный Запад так и ищет чего бы навесить. Не ищет, всё она на себя сама навешивает. Какой там еврей, - блядь вокзальная, размазывающая дешёвую тушь по распухшей морде и бубнящая о своей девственности. А евреям, может быть, на данном этапе российской истории, даже повезло. От них малость отвлеклись, заменив на украинцев. Только, не стоит обольщаться, увлёкшись вторыми, про первых тоже не забыли.

Суд над Дрейфусом, на счастье, не стал приговором Франции. Другое общество, другие традиции, в конце концов, это Европа, а не Орда. Азиатам, ордынцам, мучения жертвы только в радость. А потому, и отказали Савченко в помощи украинских медиков за "вызывающее поведение", несмотря на воде бы уже достигнутую договорённость. По словам Лаврова, "принято решение до оглашения приговора 21 марта отменить все посещения подсудимой", потому как она "оскорбила суд". А что, суд этот ещё можно как-то оскорбить? Можно ли оскорбить уже упоминавшуюся вокзальную шмару, назвав её "бл...дью". Шмара уверена, что можно.

Жест, которым Надя завершила своё последнее слово - наиболее достойный и подходящий ответ им всем. Говорить с ними бесполезно, а вот, заставить их сесть на это самое место, которое этот жест подразумевает - самое то. Усадить так, чтобы продрало и порвало напрочь. Слова исчерпаны, да и были изначально бесполезны. Одно можно поставить в "заслугу" и этой, теперь уже однозначно и без оговорок бл...ской стране, её суду, её Госдуре, охранке, главному мерзавцу - "дело Дрейфуса" теперь вовсе не эталон произвола и беззакония. Они постарались - теперь таковым является дело Савченко.

Так, на всякий случай, вдруг ответят, хочу спросить русских - вы хоть осознаёте, в каком вы дерьме? Хотя и заранее знаю ваш ответ, а потому, повторяю за Надей её жест. Вы его достойны. И ещё, повторю вслед за ней: "Вот вам мое последнее слово".