January 25th, 2015

Я Шарли

6e99a8e951e06170f23f0bcb53_31630455
Я, было, думал, что о Шарли уже всё сказано. Нет, конечно, это тема неисчерпаема и бесконечна, пока не будет найдено решение проблемы исламского террора. Но эмоции уже выплеснуты и всё снова тоскливо ждут следующей беды. Шарли стал просто ещё одной печальной записью в длинном мартирологе жертв. Но нет. Один приятель прислал мне мэйл с карикатурами из злополучного журнала, и тут же я увидел чей-то ответ с возмущёнными комментариями. Я не Шарли! - можно было слышать, как буквально кричит респондент. Аргумент всё тот же - остановитесь, будьте умнее, вы сами не доводите их до греха. Среди всего прочего, он просит объяснить, почему еврейские анекдоты считаются оскорбительными, а вот, эти самые карикатуры - нет. Ну вот опять. И с такими настроениями мы надеемся победить исламский террор. Он ведь не один такой. Имя им, тактичным и осторожным - легион.

Честно скажу - картинки в Шарли, и правда, омерзительны. Омерзительны и глупы. В любой другой ситуации, я бы не взял этот журнал в руки. Но в том-то всё и дело, что если мне не нравится что-то или кто-то, я просто не буду не это смотреть, читать, не буду иметь никаких дел с неприятным мне человеком. Как сейчас, например, когда идёт война в Украине - трагедия, разделившая, вполне возможно, навсегда поссорившая недавно столь близких друзей. Да, многие из них стали неприятны, их элементарно, не хочется видеть. Ну так я их и не вижу. Так же как и с еврейскими анекдотами, а заодно и с той самой карикатурой из Шарли, где раввин целуется с нацистом на фоне ворот Освенцима. Мерзко и подло. Но скажите мне - найдётся ли хоть один еврей, который возьмёт автомат и пойдёт расстреливать редакцию журнала? А может быть, убьёт подонка-антисемита и фигляра, несущего антисемитский бред со сцены? Нет, он будет их игнорировать. Если совсем достанут - подаст в суд. И ещё, в данном случае мы имеем дело с расизмом, уголовно наказуемым в любой стране. Расстрел в редакции журнала - явление совершенно иного свойства и не признавать это - либо глупость, либо лукавство. Чаще всего глупость и нежелание сложить два и два.

Я понимаю, что эта тема уже многократно говорена-переговорена и я повторяю вполне банальные и заезженные истины. Но, видимо, есть смысл их говорить снова и снова, если они всё никак не могут дойти до, казалось бы, вполне разумных и образованных индивидуумов. Казалось бы, всех дел-то - начать дружить с логикой и здравым смыслом, да не тут-то было. Он ведь, далеко не один, такой, этот разгневанный респондент, которому надо объяснять снова и снова, что, как бы мне не было противно, то что кто-либо говорит и пишет, ни я, никто другой, не имеет права заставить его замолчать, взяв в руки автомат и убив. Что стрелять я имею право лишь тогда и если, он, тот, кто меня не любит, явится в мой дом с намерением меня убить.

И вот, пока есть такие люди, до кого это не доходит, я должен, подавив в себе отвращение, сказать - я Шарли. Пока не чувствуют своей вины и ответственности идиоты-политики, пустившие в свободный мир зелёную чуму - я Шарли. Пока несут свою подло-прекраснодушную чушь либерал-идиоты, отстаивающие право дикарей, оставаться таковыми - я Шарли.

И, как говорится, last, but not the least, - пока существует страна, полагающая себя христианской, а иногда даже европейской, политики которой одобряют это побоище - я Шарли. Пока беснуется охлос, полагающий себя богоносцем, радуясь смерти стариков-художников - я Шарли. Когда, застрявшие в средневековье, духовные собратья братьев Куаши, с православными крестами на шее, убивают своих же сограждан, ради красивой картинки в теленовостях страны-агрессора, и заодно, чтобы лишний раз обвинить жертву в своих же преступлениях - я Шарли.

Если в двадцать первом веке, в европейской стране принимаются законы, согласно которым богохульство уголовно наказуемо - я Шарли. Пока в Кремле сидит осатаневший карлик, реализующий свои подростковые комплексы - я Шарли.

Это, если хотите, - элементарная проверка на вшивость. Говоришь - "я не ...", - ты этот тест не прошёл. Значит что-то с тобой не так. Подумай над этим, если есть чем. Пока есть время. Хотя часы уже тикают.